Конец апреля, начало мая.
Последние дни на Родине мы провели во встречах с друзьями,
прощаниях и подготовках к отъезду. Вроде бы уезжаем всего на несколько месяцев
и не куда-то на чужбину, а тут, рядом, в той же стране, но чувство расставания
не покидало и нас. В такие моменты начинаешь понимать свою зависимость от
отношений с друзьями и близкими, которых, как оказывается, не так уж и много.
Слово «друг» уже давно утеряло свое значение, оно обесценилось. Социальные сети
предоставляют любому желающему возможность обзавестись сотней-другой, а иногда
и тысячей, так называемых друзей. И для людей одиноких это стало отдушиной,
наконец-то можно полностью избегать личностных контактов и отношений с
окружающим миром. Но пустоту в сердце не заполнишь такой «холодной сваркой». Но
живые друзья, а еще и в сознании Кришны, показывают на своем примере, что ты не
одинок в этом мире, и, в конечном счете, твой самый лучший вечный друг – Кришна
– так же чувствует горечь разлуки с тобой.
На последней воскресной программе, где мы были, преданные
ждали какого-то прощального киртана от меня, но мне такое настроение было не по
душе, ибо оно навевало мысли о какой-то преждевременной смерти что-ли… я вроде
жив и собираюсь продолжать жить =) да и голос у меня охрип за последние дни, так
что не получилось всех удовлетворить, зато мы организовали музыкальную
поддержку Мадхаве прабху, который радовал немногочисленных гостей цыганскими
(мы так назвали после) мелодиями. После, попрощавшись с будущей (надеемся)
четой Вельмакиных , Рам дасом (в порыве чувств вызвался принять все хлопоты по
организации тура на себя), Кришна Лилой (надавала нам своих благословений) и
другими преданными, мы отправились в Ангарск паковать чемоданы.
Время пролетело очень быстро, и вот уже вечер, мы едем на
вокзал, и поезд не заставляет себя долго ждать. Странно, но в этот раз его
остановка была аж 12 мин, хотя обычно она не бывает длиннее пяти минут. Мы
очень тепло попрощались с родителями, которые так самоотверженно заботятся о
нас, их детях, явно не заслуживающих такого отношения в свою сторону. Мы
отправили их домой, не дожидаясь отправления поезда, ведь «долгие проводы –
долгие слезы». А ком к горлу начинал уже подкатывать. Прошло несколько минут и
поезд тронулся. Мы начали свое путешествие в неизвестность (звучит как начало
фантастического рассказа). Это и правда была неизвестность, мы оба не знали,
что нас там ждет. Однако, что бы ни предстояло нам пережить, в одном я уверен
точно – если духовный учитель рядом, тогда нечего бояться. Это и стало нашим
лекарством от переживаний.
Вагон №2 поезда «Иркутск-Минск», в котором нам достались
нижние места, был на удивление чистым, аккуратным и комфортным, а проводницы в
годах обеспечивали обслуживание на высоком уровне, периодически даже протирая
столы, чего я не встречал ни в одном поезде. Их отношение к нам и к остальным
пассажирам было крайне доброжелательное, и в такой обстановке трое с половиной
суток пролетели достаточно быстро и легко, без напрягов. Были, конечно, веселые
моменты, куда без них-то?!
Первой же ночью пара молодых парней и мужик лет под 50 в
боковушке напротив поддерживали свои высокоинтеллектуальные беседы пивом, а
может и чем покрепче, слишком уж глубокие беседы были. Приведу общий смысл этих
разговоров (лексику смягчу):
- Слышь, я уже семь лет как всякую дрянь в себя не принимаю
(видимо, речь идет о наркотиках), и пусть мне кто-нибудь скажет закинуться, я
этому человеку лицо разобью, впечатаю его в асфальт и он уже никому ничего
предложить не сможет (а зачем же тогда пить надо было?). Я семь лет назад бросил.
И пусть кто мне че скажет, Калуга (видимо, сценическое имя) ему всю рожу
размажет. Я знаю, что значит Калуга, и потому я слов на ветер не бросаю.
Приедешь к нам, спросишь за Калугу, и тебе каждый скажет за Калугу.
- Да, это ты правильно говоришь. Не надо это все. Наркотики
только убивают.
- Я и говорю, пусть мне кто предложить – я его уделаю тут же
на месте. Давай, предложи мне щас, и я тебя отметелю прям тут же. Давай,
предложи, и я тебя уработаю. И не испугаюсь ничуть, ибо вера моя сильна. У меня
вера есть, и я знаю, каков я грешен.
- Да я вот тоже грешен. От того и тяжело мне.
- Ты грешен? Чем же ты грешен? Вот я грешен, так это грешен.
А ты, чем же ты грешен?
- Я и правда грешен. В молодости убивал, резал.
- Так ты за правое дело убивал, значит ты и не грешен. Я те
говорю, что не грех ето. Разве не так? Ты вообще… я тебе щас кое-что скажу,
хочешь? И ты меня за это захочешь убить. Хочешь, а? щас тебе скажу и ты меня
убить захочешь. Сказать? Но только учти, что после моих слов ты меня точно
убьешь.
- Да ладно тебе, не заводись…
- Нет, я тебе щас скажу кое-что..
(что-то говорит неразборчиво)
- Ну и плохой же ты человек, точно хочу тебя убить (уходит)…
Это было у нас вместо «спокойной ночи, малыши». На утро
Калуга уже как ни в чем ни бывало бегал к самовару заваривать лапшу в
пенопластовой чашечке.
На следующий день в боковушку напротив подсел молодой
парень, легкоатлет, ехавший на соревнования в Омск. Всю дорогу он был нейтрален
по отношению к нам, вел себя спокойно, не быковал а на следующее утро, к нам
врывается проводница и спрашивает: «Что вы тут жжете?». «Ничего…», - не ожидая
такого вопроса, ответили мы.
«один пассажир сказал, что вы тут чем-то обкурили весь
вагон, дышать невозможно!». «Да нет, ничего такого мы не делали, может это духи
мои так пахнут», - сказала Гауранги и протянула проводнице свою руку, чтобы та
понюхала запах сандаловых духов и удостоверилась в истинности наших слов. Так и
случилось, в непонятках, проводница ушла. А мы стали думать, кто же этот
недовольный пассажир. Подозрения сразу пали на тетку за стенкой, которая
недавно стояла возле нашего отделения в ожидании своего сына, бегающего по
вагону. Мы постарались не впадать в критиканское настроение и продолжили
шепотом повторять джапу. Потом я пошел налить кипятка в кружку, а проводница
мне и говорит: «Че это он так психовать начал. Вроде ехал спокойно, мирно, а
тут выходить, и он начал истерики закатывать, всякую ерунду на вас собирать. Вы
у нас самые тихие и беспроблемные пассажиры в вагоне. Он на нас грозится жалобу
написать начальнику поезда, что мы тут, якобы, за порядком не следим! Ишь,
разорался, пассажир с 47ого места!».
Короче, нам было радостно, что все-таки не всех мы бесим, и
такое отношение со стороны проводника грело нас всю поездку.
Время летело достаточно быстро, и следующий день до вечера
мы с Гауранги ехали вдвоем в отделении, чувствуя необычайную свободу и простор.
Коротая время за завтраками-обедами, чтением книг, джапы и разговорами, мы
наслаждались видом необъятных просторов, стремительно мелькающих за окном. День
подходил к концу и в Тюмени к нам подсела бригада строителей-белорусов, которые
всю дорогу поражались «чистоте белорусского поезда и грязноте русского». Пара
хлипких хонориков (именно хонориков, ибо они попивали горькую) расположились на
верхних полках над нами. Народом они оказались не буйным, с разговорами не
приставали, даже пытались угостить шоколадом и огненной водой. Единственным их
развлечением была игра в карты в подкидного дурака, в которую включалась вся
бригада, и, естественно, дополнительными сидячими местами были края наших
полок. Из-за этого было довольно сложно отдыхать лежа, вытянув ноги. Мы
восприняли это как неизбежное зло.
Вот к концу подошел второй день, ночь без происшествий,
утро. Мне удалось подняться пораньше, и я сразу принялся читать джапу. Все
спали без задних ног, видимо партия в дурака затянулась допоздна.
По дороге было достаточно много станций, но выходить и
бродить по платформе не возникало никакого желания. Да и оставлять багаж без
присмотра в полном вагоне – дело рисковое.
Вот и третий день близился к завершению, на в час ночи мы
должны прибыть в Москву. В Нижнем Новгороде в соседнее отделение подсела
парочка молодых девушек, едущих за границу отдыхать. Одна из них завалилась
спать, а другая присоединилась к белорусам, настойчиво пытаясь научить их
играть в переводного дурака. «Это для детей!» - белорусский аргумент был
неумолим. Партии продолжались, и эта тетенька привлекала все больше и больше
внимания картежников. Вскоре в нашем отделении уже сидело человек 6-7 и все бурно
швыряли карты на стол боковушки, где лежала колода с козырем. Мы в это время
пытались уснуть, но сон получался отрывистым и поверхностным.
Когда большинство игроков устали и разбрелись по полкам, а
поезд приближался к белорусскому вокзалу в Москве, самый запавший на Киру
Александровну, так представилась картежникам тетенька, начал просить у нее
телефончик. Похоже, перспектива встречаться со строителем домов-гаражей-дач не
очень вдохновляла Киру Александровну, так что она тактично отказывала, парируя
просьбы фразами типа: «Да у тебя роуминг не возьмет из Белоруссии звонить».
Однако, когда они разговорились о профессиональной деятельности белорусской
бригады, и выяснив, что они получают около 140тыщ в месяц, Кира Александровна
уже узнавала возможность приезда этого парняги в Нижний Новгород. Зарплата
имеет значение =) хеххе. Материальный мир, блин.
Мы к этому времени уже сидели на чемоданах, в предвкушении
нового квеста по поиску такси и добиранию до места нашего жилья.
ну ващеее))
ОтветитьУдалить